- Сынок мой, - заплакала старуха и стала обнимать врага нации, изгнанника и вождя вольсков. Она гладила его голову слепыми, заученными, нежными, неземными движениями.
- Какой страшный шрам, - плакала она, притрагиваясь своими пальцами к его голове, - все так же болит во время холодов, мой мальчик? Ты дышишь плохо и с хрипом, ты всегда болел горлом в детстве.
Марций, сначала ослепший, теперь, прижимая к себе мать, прозрел. Слезы сошли с глаз, щекам сделалось тепло, по каплям тепло, а после щеки почувствовали ветер, его слабое дуновение. Щеки воинов чуют ветер слезами - только так. Гай Марций увидел вольсков, которые смотрели на него выжидающе и ревниво.
- Где дети? - спросил Марций. - Где Валерия?
- У тебя совсем седые усы, мальчик мой. Борода еще рыжая, а усы седые. И три новые морщинки на лбу... Они сами, они сами сделали тебя вождем врагов, - вдруг выдохнула, зарыдав, старуха, - а теперь они хотят, чтобы я... чтобы я... чтобы ты...
- Девочка, верно, уже стала говорить?
- Нет, ей еще рано. Она научилась пока еще только смеяться, когда Валерия играет с ней.
- А мальчик?
- Он - как ты в пять лет. И так же любит спортивные игры и состязания на траве. Только бороться ему приходится со мной, а он очень сердится оттого, что я слаба.
- Разве на улице нет детей, с кем бы он мог играть?
- Дети есть, но ведь он сын врага Гая Марция, вождя вольсков.
- Они не тронут их, если я уведу войска? Скажи мне правду, мать?
- Какие уставшие у тебя глаза, сынок, - заплакала старуха, - какие прекрасные у тебя глаза...
Гай Марций увел вольсков из-под Рима. За это он был зарезан Туллом в Сенате.
Римлянка Аривксмеда, ходившая к Гаю вместе со старухой Волумнией, любовница трибуна Респия, подала счастливую мысль, чтобы в назидание потомкам увековечить эту победу римлян великодушием траура по зарезанному Марцию. И был объявлен траур по Гаю Марцию. Была весна, народ выезжал купаться к морю; по ночам, закрыв окна шторами, люди пили вино и смотрели танцовщиц; чернь на окраинах города пела веселые ритмичные песни варваров. Поэтому траур прошел незаметно и даже придавал некоторую пикантность наслаждениям, которые считались запрещенными.